•  

    РАЗДЕЛ III. ВОЕННАЯ МЕДИЦИНА Введение

    «For The Nothern Thor»

    «До Пелопоннесской войны медицина находилась в зачаточном состоянии. Гиппократ создал ей популярность».

    (Монтень. «Опыты»)

    «Вся человеческая история убедительно показывает, что в мирное время, даже без мора и массовых эпидемий, людей погибает в 2-3 раза больше, чем за такое же время в период самых жестоких и кровавых войн».

    (Бисмарк)

    «Я не Франсиско Борхес, уругваец,

    Который пал, приняв две пули в грудь,

    В кровавом и смердящем лазарете.

    Но Родина, испошлена вконец,

    Велит, чтоб темное перо всезнайки,

    Поднаторев в ученых исхищреньях

    И непривычное к трудам клинка,

    Вобрало зычный рокот эпопеи,

    Воздвигнув край мой. Время – исполнять».

    (Хорхе Луис Борхес)

    Военная социальная медицина является разделом социальной медицины. Ее специфика определяется общественным положением военных как граждан. Но общественное положение лиц, профессией которых является охрана и защита Родины, качественно отличается от общественного положения людей других профессий. Поэтому a priori до раскрытия содержания термина «военная профессия» заметим, что статус военного человека не охватить одним понятием «социальное». Этот статус требует философского осмысления того, что значит быть по профессии военным. Поэтому за общественным положением военного человека скрывается его экзистенциальная сущность. Экзистенциальная сущность любого субъекта (человека или другого какого-либо живого существа) или объекта (этноса, государства) это то, что по законам строгой науки (логически или математически) определяется их существованием (в объективной, субъективной или виртуальной реальности).

    Так вот, когда необходимо определить экзистенцию военного человека, надо начать с поиска ответа на вопрос: является ли эта экзистенция только социальным качеством или она присуща всему живому? Ответа на этот вопрос наука еще не дала. Заметим, что сродни данному вопросу являются такие нерешенные за всю человеческую историю «загадки», как, например, мыслит ли только человек или есть мышление и у животных? Душа – это прерогатива человека или она есть и у животных, а, возможно, и у растений? Есть ли бог у животных? У растений?

    Выдающиеся ученые XIX века, француз Жан Анри Фабр, энтомолог, посвятивший всю свою жизнь изучению насекомых, его современник и ровесник, немец Альфред Эдмунд Брэм, путешественник, зоолог, написавший шесть томов «Жизни животных» (1863-1869), швейцарский врач, невропатолог и психиатр, отец научной сексологии, Огюст Форель несколькими годами позже, изучая преимущественно муравьев, особенно их сексуальные отношения, полагали, что война есть не социальное, а биологическое явление. Более того, как бы историки не объясняли человеческие войны, все они заблуждались. Не было в истории цивилизованного и культурного человечества ни одной войны, которая была бы поистине социальным явлением. Всякая война, которую когда-либо вели люди, явление животное. По сути своей война, которую ведет человек, ничем не отличается от войны птиц, муравьев или мышей. То есть когда мы говорим, что война – явление бессмысленное, абсурдное, мы говорим о ее подлинной сути.

    Ниже мы рассмотрим феномен войны и дадим ее определение. Здесь же необходимо подчеркнуть, что военный социальный врач отнюдь не обязательно должен быть человеком военным. В современных армиях развитых стран функции социального врача, как правило, выполняют штатские или военные врачи, которые находятся на различных военных объектах (базах, местах дислокации войск, военных кораблях, а также в госпиталях, медсанчастях, медпунктах, предназначенных для лечения военнослужащих, и в военных санаториях и домах отдыха, где осуществляется восстановительная терапия). Особое место занимают врачи, работающие на разведку или в военно-промышленном корпусе, где разрабатываются новые виды вооружения. В данных случаях, даже будучи «засекреченным», социальный врач может оставаться штатским.

    Социальные врачи участвуют в самых различных программах, разрабатываемых военными. Это – не знамение нашего времени. Социальные последствия военных походов и войн интересовали стратегов с древних времен. Во время войн или военных походов египетских фараонов врачи становились выше по положению, чем жрецы – лица, вторые после фараона и членов его семьи в мирное время. Все великие завоеватели, такие как Цезарь, Александр Македонский, Ганнибал, Святослав Хоробрый, Карл Великий, Чингисхан, Тамерлан, Суворов, Наполеон, Гитлер, тщательно собирали и изучали информацию социально-медицинского характера о предполагаемом противнике. А также разрабатывали социально-медицинские программы мероприятий, которые планировали провести на завоеванной территории и с местными жителями.

    В наше время о необходимости развития нового раздела социальной медицины – военной – заговорили после двух инцидентов, которые касались войск НАТО, прежде всего – США. Это – появление массовых сексуальных перверсий среди военных различного рода войск, прежде всего среди тех, кто по роду службы вынужден был продолжительное время пребывать в замкнутых пространствах в группах. Как, например, в атомных подводных лодках, которые по году находятся под водой в автономных плаваниях. А также после появления так называемого синдрома войны с Ираком – «бури в пустыне». Еще не было принято никаких адекватных мер ни по первой, ни по второй «проблемам», как появилась третья. Афганский синдром, возникший после антитеррористической акции войск НАТО – войны с талибами. Солдаты и офицеры младшего состава, участвовавшие в этой акции, вернувшись домой, стали совершать массовые самоубийства, в том числе так называемые «развернутые» (когда бывший солдат из боевого оружия убивал всех членов своей семьи – родителей, жену, маленьких детей и самого себя). Судебно-медицинская экспертиза таких «случаев» констатировала отсутствие алкоголя или какого-либо психотропного вещества в крови самоубийцы и его жертв,

    Бессмысленные, в том числе и массовые, побеги наших солдат с оружием из воинских частей, совершающих при этом нелепые убийства товарищей, в том числе и тех, кто спасал их в бою, и случайных людей, солдат, не имеющих ни цели, ни мотивов подобных действий и возможности как-либо объяснить свой побег, происходят не один год и принимают форму типичной психической эпидемии. Но было бы грубой ошибкой считать, что подобные побеги обусловлены какими-то имманентными и перманентными причинами, указывающими, например, на неуставные отношения, царящие в наших войсках, или «психическую неполноценность» призванных на военную службу по причине огромного дефицита призывников.

    Возьмем, к примеру, самую здоровую и дисциплинированную армию нашего времени – армию Израиля. В июне 2002 года, когда почти ежедневно арабские камикадзе уносили десятки и сотни жизней мирных граждан, женщин, стариков и детей израильских городов, а израильские танки стирали с лица земли арабские населения, из армии Израиля бежали солдаты с оружием и боеприпасами к своим врагам-палестинцам, с которыми еще только утром вели ожесточенный бой, чтобы продать это оружие и боеприпасы своим врагам! А при попытке их арестовать открыли огонь по своим сослуживцам. Эти израильские солдаты не были пьяны, не употребляли наркотиков, успешно прошли призывную врачебную комиссию. В их подразделении не было и намека на неуставные отношения. Свой поступок они также никак не могли объяснить. Если попытаться экстраполировать абсурдность поведения военных (в разных по истории, традициям, идеологии, религии и военной подготовке современных армиях) на «локальные войны» конца XX века – начала третьего тысячелетия, то они предстанут в неожиданном свете. В свете нелепости, иррациональности. Как иначе, если не лукавить, можно объяснить похищение главы суверенного государства специальным подразделением другого государства? Ничем не сдерживаемую пропаганду по всем средствам массовой информации убийства законного правителя опять же суверенного государства, выбранного и поддерживаемого народом? Открытое планирование «расформирования государства», насильное «вливание» его народа в соседнее государство?

    Наше время ставит все новые и новые задачи, правильное видение которых, а значит и их решение возможны лишь с точки зрения социальной медицины. Общество, чем больше оно лишено социальной защиты, тем больше нуждается в социально-медицинской защите.

    Социальный врач должен быть вне политики, вне партийных пристрастий. Но работая с самыми разными клиентами, он должен давать себя отчет, в каких социальных условиях он работает, при каком режиме и форме власти осуществляется его деятельность. Особенно когда речь идет о военном социальном враче.




  •